Президиумом Верховного Суда
22 мая 2019 г.
ПРАКТИКИ ПРИМЕНЕНИЯ СУДАМИ ПОЛОЖЕНИЙ ГЛАВЫ 8 УГОЛОВНОГО
КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ОБ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ,
ИСКЛЮЧАЮЩИХ ПРЕСТУПНОСТЬ ДЕЯНИЯ
В соответствии с планом работы Верховным Судом Российской Федерации проведено обобщение практики применения судами норм главы 8
Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ), касающихся обстоятельств, исключающих преступность деяния, а также статей 108
и 114
УК РФ, предусматривающих ответственность за убийство и причинение вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны и мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление.
По данным Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации, в 2015 году за убийство при превышении пределов необходимой обороны по части 1 статьи 108
УК РФ было осуждено 349 лиц (340 лиц — по основной квалификации и 9 лиц — по дополнительной квалификации), в 2016 году — 294 лица (285 лиц и 9 лиц соответственно), в 2017 году — 274 лица (263 лица и 11 лиц), в 2018 году — 228 лиц (221 лицо и 7 лиц), а за убийство при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, по части 2 статьи 108
УК РФ в 2015 году было осуждено 5 лиц, в 2016 году — 2 лица, в 2017 году — 1 лицо (все — по основной квалификации), в 2018 году — 1 лицо (по дополнительной квалификации).
В 2015 году за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны по части 1 статьи 114
УК РФ было осуждено 739 лиц (703 лица — по основной квалификации и 36 лиц — по дополнительной квалификации), в 2016 году — 596 лиц (567 лиц и 29 лиц соответственно), в 2017 году — 616 лиц (592 лица и 24 лица), в 2018 году — 522 лица (499 лиц и 23 лица); за умышленное причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, по части 2 статьи 114
УК РФ в 2015 году было осуждено 8 лиц, в 2016 году — 10 лиц, в 2017 году — 1 лицо, в 2018 году — 6 лиц (все — по основной квалификации).
Вопросы применения положений уголовного закона об обстоятельствах, исключающих преступность деяния, разъяснены в постановлении
Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 сентября 2012 года N 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление» (далее — постановление Пленума). Данные разъяснения способствуют формированию единообразной практики применения статей 37
, 38
, 108
и 114
УК РФ.
Кроме того, при рассмотрении уголовных дел данной категории суды также руководствуются разъяснениями, содержащимися в постановлении
Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина».
Обстоятельства,
исключающие преступность деяния –
это
такие специфические условия, которые
указывают на то, что причинение лицом
вреда не образует посягательства на
объекты уголовно-правовой охраны и
содеянное не рассматривается в качестве
преступления.
К числу таких
обстоятельств
относятся:
2) причинение вреда
при задержании лица;
4) физическое или
психическое принуждение;
6) исполнение
приказа или распоряжения.
Необходимая
оборона
(ст.
37 УК РФ) – это защита личности и прав
обороняющихся или других лиц, охраняемых
законом интересов общества или государства
от общественно опасного посягательства,
если это посягательство было сопряжено
с насилием, опасным для жизни обороняющегося
или другого лица, либо с непосредственной
угрозой применения такого насилия,
путем причинения вреда посягающему
лицу.
Защита от
посягательства, не сопряженного с
насилием, опасным для жизни обороняющегося
или другого лица, либо с непосредственной
угрозой применения такого насилия
является правомерной, если при этом не
было допущено превышения пределов
необходимой обороны, т.е. умышленных
действий, явно не соответствующих
характеру и опасности посягательства.
Не является
превышением пределов необходимой
обороны действия обороняющегося лица,
если это лицо вследствие неожиданности
посягательства не могло объективно
оценить степень и характер опасности
нападения.
Право на необходимую
оборону имеют все лица, независимо от:
1) возможности избежать общественно
опасного посягательства; 2) возможности
обратиться за помощью к другим лицам
или органам власти.
— общественная
опасность посягательства;
— действительность
(реальность) посягательства;
— наличность
посягательства, т.е своевременность
акта обороны.
Причинение
вреда при задержании лица, совершившего
преступление
(ст.38 УК) — это действия, состоящие в
причинении вреда лицу, совершившему
преступление, с целью его доставления
в органы власти и недопущения совершения
им новых преступлений.
1) относящиеся к
условиям задержания:
— задерживать путем
причинения вреда можно только лицо,
совершившее преступное деяние;
— право на задержание
преступника сохраняется после окончания
преступления вплоть до истечения сроков
давности;
2) относящееся к
действиям задерживающегося:
— причинение вреда
именно лицу, совершившему преступление;
— при задержании
вред должен причиняться вынужденно;
— вред должен
соответствовать характеру и степени
общественной опасности совершенного
задержанным лицом преступления и
обстоятельствам задержания.
Крайняя
необходимость
(ст. 39 УК) – это вынужденное причинение
лицом вреда правоохраняемым интересам
в целях устранения опасности,
непосредственно угрожающей человеку,
его правам и интересам, а также охраняемым
законом интересам общества или
государства, если эта опасность при
данных обстоятельствах не могла быть
устранена другим путем.
1) относящиеся к
опасности:
2) относящиеся к
действиям, направленные на ее устранение:
-причиненный лицом
вред должен быть менее значительным,
чем предотвращенный вред.
Физические
или психические принуждение
(ст.40
УК) — два самостоятельных обстоятельства,
исключающих преступность деяния.
Не является
преступлением причинение вреда охраняемым
законом интересам в результате физического
принуждения
,
если лицо не могло руководить своими
действами (бездействием). Например, лицо
под пыткой выдало государственную
тайну.
Вопрос об
уголовной ответственности лица за
причинение вреда охраняемым уголовным
законом интересам при наличии психического
принуждения
решается
по правилам о крайней необходимости
(ст.39 УК).
Примером
психического принуждения являются
различные угрозы (убить, причинить
тяжкий вред здоровью, уволить с должности
и др.) и использование гипноза.
Обоснованный
риск
(ст.41
УК).
Не
является преступлением причинение
вреда охраняемым УК интересам при
обоснованном риске для
достижении общественно-полезной цели.
общественно-полезная
направленность риска (например, работник
милиции может стрелять в местах массового
скопления людей в целях пресечения
преступных действий террориста, ведущего
беспорядочную стрельбу в толпе);вынужденность
действий. Цель- достижение блага не
может быть достигнута иным путем;лицо, допустившее
риск, предприняло достаточные меры для
предотвращения вреда охраняемым УК
интересам.
Риск не признается
обоснованным, если он заведомо был
сопряжен с угрозой для жизни многих
людей, с угрозой экологической катастрофы
или общественного бедствия.
Исполнение
приказа или распоряжения
(ст.42
УК). Лицо не несет ответственности, если
действовало во исполнение обязательных
для него приказа или распоряжения.
Уголовную
ответственность за причинение такого
вреда несет лицо, отдавшее незаконный
приказ или распоряжение.
Лицо, совершившее
преступление во исполнение заведомо
незаконных
приказа или распоряжения, несет уголовную
ответственность. Неисполнение заведомо
незаконных приказа или распоряжения
исключает уголовную ответственность.
В статье авторы пытаются выявить основные проблемы обстоятельств, исключающих преступность деяния, в Российском законодательстве и определить перспективы их развития.
Ключевые слова:
обстоятельства, исключающие преступность деяния, ОИПД, проблемы ОИПД, признаки, реформирование ОИПД.
Поговорим о каждом виде ОИПД отдельно.
На данный момент у судов возникают две основные проблемы, касаемо необходимой обороны:
1) оценка обороняющимся степени и характера опасности. Как показывает практика очень трудно доказать правомерность защиты, когда перед человеком возникает непривычные для него ситуации вряд ли он здраво сможет оценить характер, степень опасности, а тем более, когда здоровье близких в опасности, но на текущей стадии решение этой проблемы не найдено;
Такие же виды гражданской самообороны как газовые пистолеты, травматические пистолеты не в полной мере обеспечивают защиту граждан от различных посягательств.
При причинении вреда при задержании лица возникают следующие проблемы:
Также в УК РФ существует проблема ответственности при крайней необходимости. Регулирование, действующее в настоящий момент, не совсем справедливо потому, что крайняя необходимость и необходимая оборона являются обстоятельствами, которые исключают ответственность, но при этом ответственность за причинение отдельных видов вреда при крайней необходимости, не урегулирована в том случае, если ее пределы были превышены. Лицо, устраняющее опасность, не всегда остается в законных пределах; в то время, как человек имеет положительные намерения, он может допустить превышение пределов крайней необходимости. В таком случае лицо подлежит уголовной ответственности по основному составу причинения того или иного вреда. Нарушение правомерности состояния крайней необходимости согласно п. «ж» ч. 1 ст. 61 УК РФ подлежит обязательному принятию во внимание судом, в качестве обстоятельства, которое смягчает наказание. Однако сами пределы наказаний, которые определяют санкцией нормы Особенной части УК РФ, остаются без изменений. Так, например, за убийство, которое совершено с превышением пределов необходимой обороны, ч.1 ст.108 УК РФ несет наказание исправительными работами на срок до двух лет, или же ограничением свободы на срок до двух лет, или принудительными работами на срок до двух лет, или лишением свободы на тот же срок, в то время, как за обычное убийство (ч.1 ст. 105 УК РФ) предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок от шести до пятнадцати лет с ограничением свободы на срок до двух лет либо без такового. Если происходит превышение пределов крайней необходимости, то возможности применения специальной нормы нет, так как ее не существует; поэтому, лицо будет привлекаться к ответственности по ч.1 ст.105 УК РФ при угрозе назначения наказания в виде лишения свободы на срок от 6 до 15 лет. Такая мера является неправильной и несправедливой.
Таким образом, сложившаяся судебная практика не соответствует ч. 3 ст. 60 УК РФ, согласно которой при назначении наказания учитываются все обстоятельства, в том числе и обоснованный риск, что является явной проблемой современного УК РФ.
Таким образом, мы видим, что современному законодательству требуется многоступенчатая доработка. В первую очередь, на мой взгляд, требуется ввести нормы дефиниции, что облегчит правоприменительную часть. Также надо подметить то, что не все возможные ОИПД названы в УК РФ, а виды, указанные в УК РФ, требуют более подробного толкования, например, в новом Постановлении Пленума.
- Аджиманбетов Т. А. Проблемы применения института необходимой обороны: совершенствование законодательной основы // Теология. Философия. Право. — 2018. — № 1. — С. 52–60.
- Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 30.07.2020 г. N 7-АПУ20–2 // СПС «Консультант плюс».
- Апелляционное постановление № 10–5/2021 от 22 июня 2021 г. по делу № 10–5/2021 // СПС «Консультант плюс».
- Варламова Н. И. Проблемные аспекты психического принуждения в законодательстве российской федерации // Международный журнал гуманитарных и естественных наук. — 2021. — № 3–1(54). — С. 116–119.
- Ишигеев В. С., Лапша В. Л., Бондарь А. Я. Проблема обоснованного риска в деятельности сотрудников правоохранительных органов // Психопедагогика в правоохранительных органах. — 2020. — № 2 (81). — С. 226–230.
- Кузнецов А. А., Хализева А. С. Проблемы реализации конституционного права человека на защиту при необходимой обороне // Государственная служба и кадры. — 2021. — № 2. — С. 36–37.
- Обзор практики применения судами положений главы 8 Уголовного кодекса Российской Федерации об обстоятельствах, исключающих преступность деяния: утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 22 мая 2019 г. // СПС «Консультант плюс».
- Определении Верховного Суда № 74-УДП21–7СП-А5 от 13.10.2021 г. // СПС «Консультант плюс».
- Сушков О. Э. Юридическая и социальная природа обстоятельств, исключающих преступность деяния // Вопросы российской юстиции. — 2021. — № 14. — С. 538–549.
- Шарипова А. Р. Проблемы института причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление // StudNet. — 2021. — № 10. — С. 1–9.
- Эркенов Х. А. Проблема ответственности при крайней необходимости // Отечественная юриспруденция. — 2017. — № 5. — С. 97–100.
Основные термины
(генерируются автоматически)
: УК РФ, крайняя необходимость, необходимая оборона, преступность деяния, причинение вреда, превышение пределов, обоснованный риск, предварительный сговор, психическое принуждение, Российская Федерация.
Библиографическое описание:
Ильин, Г. А. Согласие потерпевшего как обстоятельство, исключающее преступность деяния / Г. А. Ильин. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2021. — № 49 (391). — С. 200-201. — URL: https://moluch.ru/archive/391/86209/ (дата обращения: 29.11.2023).
В
статье согласие потерпевшего на причинение вреда рассмотрено через призму осознанного и добровольного желания, выраженного в понятной форме, до начала действий причинителя вреда, определяющего объективно общественно опасное поведение последнего. Согласие потерпевшего учитывается действующим российским уголовный законодательством в качестве обстоятельства, влияющего на уголовную ответственность и уголовное наказание. В перспективе оно может получить в нем отражение в качестве обстоятельства, исключающего преступность деяния.
Ключевые слова:
согласие потерпевшего на причинение вреда, обстоятельство, исключающее преступность деяния, уголовная ответственность.
В науке уголовного права институт согласия потерпевшего является одним из наиболее сложных, поскольку до сих пор законодатель не признал его самостоятельным обстоятельством, исключающим преступность деяния. Вместе с тем речь идет о добровольном волеизъявлении жертвы на совершение в отношении нее объективно общественно опасного посягательства, да еще и по ее непосредственной просьбе.
Из-за отсутствия уголовно-правового регулирования большинства аспектов согласия потерпевшего возникает масса неоднозначных и неочевидных теоретико-прикладных вопросов, особенно в контексте определения оснований и пределов добровольности согласия данной разновидности.
Все это порождает научную дискуссию и способствует развитию и доктринальному оформлению множества различных учений и концепций.
Обозначенный вопрос вызывает интерес не только теоретиков, но и практиков, активно обсуждается в обществе, и прежде всего в связи с проблемой эвтаназии, поскольку просьба умирающего больного сопряжена с различными аспектами гуманистического, этического и правового характера.
В науке российского уголовного права согласие потерпевшего на причинение вреда трактуется как осознанное и добровольное волеизъявление потерпевшего, выраженное до начала действий в понятной виновному форме и определяющее дальнейшее, как правило, противоправное на сегодня поведение последнего.
Правоприменительная практика нуждается в правовом урегулировании конфликта интересов в указанной сфере, несмотря на то, что потерпевший выражает свое волеизъявление на причинение ему вреда и, казалось бы, тем самым нивелирует этот конфликт.
В соответствии с ч. 1 ст. 20 Конституции Российской Федерации каждый человек имеет право на жизнь. Данное право обеспечивается комплексом активных действий всех государственных и общественных структур по созданию и поддержанию безопасных социальной и природной среды обитания, условий жизни.
Вопреки тому, что согласие лица на причинение ему вреда не закреплено в Уголовном кодексе Российской Федерации (далее — УК РФ) в качестве обстоятельства, исключающего преступность деяния, в различных уголовно-правовых нормах волеизъявление потерпевшего на причинение вреда собственным интересам все же учитывается.
Так, в примечании 1 к ст. 122 «Заражение ВИЧ-инфекцией» УК РФ сказано, что если пострадавшее лицо было предупреждено о наличии у причинителя вреда этой болезни, но при этом согласилось совершить действия, вследствие которых возможно заражение, то лицо, заразившее такого пострадавшего, не подлежит уголовной ответственности.
На учет согласия потерпевшего на причинение вреда при назначении наказания в качестве смягчающего вину обстоятельства обращают внимание многие исследователи. У судов существует объективная возможность при назначении наказания опираться на любое иное, не предусмотренное пп. «а» — «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ обстоятельство, в том числе учитывать и поведение потерпевшего, который согласился на причинение себе вреда.
В уголовно-правовой литературе существует точка зрения, в соответствии с которой согласие на причинение вреда находит свое закрепление в положениях пункта «д» ч. 1 ст. 61 УК РФ о совершении преступления по мотиву сострадания.
С учетом изложенного есть основания утверждать, что согласие потерпевшего способно выполнять функции самостоятельного обстоятельства, исключающего преступность деяния. Вместе с тем можно сделать вывод о том, что не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам физического лица, совершенное с его согласия, выраженного в установленной форме до совершения объективно общественно опасных действий (бездействия), когда причинение такого вреда не было связано с достижением противоправной цели.
- Таганцев Н. С. Русское уголовное право. Лекции. Часть общая. Т. I. С Пб.: Гос. тип, 1902. 656 c.
- Чубинский М. П. Мотив преступной деятельности и его значение в уголовном праве. Ярославль: Типо-Литогр. Г. Фальк, 1900. 350 c.
- Сумачев А. В. Публичность и диспозитивность в уголовном праве/ М.: Юрист, 2003.331 c.
- Красиков А. Н. Сущность и значение согласие потерпевшего в советском уголовном праве / под ред. И. С. Ноя. Саратов: Изд-во Саратовского ун-та, 1976. 120 c.
- Панов М. В. Согласие потерпевшего как признак привилегированного состава преступления // Уголовное право. 2014. № 1. С. 57–62.
- Волков К. А. Заражение ВИЧ-инфекцией // Российский следователь. 2017. № 13. С. 19–22.
- Орешкина Т. Ю. Обстоятельства, исключающие преступность деяния: дискуссионные вопросы общего характера // Уголовное право. 2016. № 4. С. 66–76.
Основные термины
(генерируются автоматически)
: причинение вреда, преступность деяния, согласие потерпевшего, уголовная ответственность, УК РФ, качество обстоятельства, назначение наказания, самостоятельное обстоятельство, правоприменительная практика, Российская Федерация.
Классификация и место обстоятельств, исключающих преступность деяния, в теории уголовного права а. Берестовой
В
научной юридической литературе
обосновывались различные подходы к
классификации обстоятельств, исключающих
преступность деяния, высказывались
различные точки зрения. Предлагаемые
авторами различные виды классификации,
как правило, носят в большей степени
теоретический характер и оторваны от
практики. Тем не менее, несмотря на
искусственный характер деления
обстоятельств, исключающих преступность
деяния, нельзя не отметить позитивную
сторону такой классификации, так как
она позволяет правильно определить
круг поступков, которые причиняют вред
охраняемым уголовным законом интересам,
но фактически являются общественно
полезными и правомерными. С нашей точки
зрения, это имеет важное значение для
совершенствования их правовой
регламентации, обеспечения прав и
законных интересов граждан, в конечном
итоге для правильного применения закона.
Следует
заметить, что объединяющим признаком
рассматриваемых уголовно-правовых норм
является их функциональное назначение
в уголовном праве, а именно определять
правомерность причинения вреда охраняемым
уголовным законом интересам и служить
своеобразным критерием отграничения
правомерного поведения лица от
преступного.
Целый
ряд авторов подразделяют обстоятельства,
исключающие преступность деяния, на
две группы: общественно полезные
(необходимая оборона и задержание
преступника) и все остальные обстоятельства,
которые предлагается признать
правомерными, непреступными (но
общественно неполезными). К.Х. Халиков
предлагает разделить их на обстоятельства,
исключающие наказуемость деяния, и на
те, в силу которых деяние лишено
общественной опасности. Иной, более
широкий подход к рассматриваемой
проблеме предложил Т. Т. Шиктыбаев,
который считает, что обстоятельства,
исключающие уголовную ответственность
деяния, можно разделить на обстоятельства,
исключающие уголовную ответственность
деяния, однако не лишающие его общественно
опасного характера, и на обстоятельства,
исключающие не только уголовную
ответственность, но и общественную
опасность деяния.
В. И.
Михайлов, в свою очередь, предлагает
всю совокупность норм об обстоятельствах,
исключающих преступность деяния,
разделить на две группы: нормы первой
группы закрепляют право (крайней
необходимости, необходимой обороны,
задержания лица, совершившего преступление,
и правомерного профессионального
риска), а нормы другой — обязанность лица
действовать в определенных ситуациях
даже путем причинения вреда (исполнение
приказа, а также выполнение профессиональных
функций или иной юридической обязанности).
Ю. В.
Баулин подразделяет их с точки зрения
юридической формы на правомерные
поступки, исключающие преступность
деяния, представляющие собой либо
осуществление лицом своего субъективного
права (необходимая оборона, причинение
вреда лицу, совершившему преступление,
при его задержании, крайняя необходимость,
обоснованный риск), либо выполнение
юридических обязанностей (исполнение
приказа или распоряжения, выполнение
профессиональных, служебных, воинских
и других обязанностей), либо исполнение
служебного долга (профессиональный
риск, использование служебных полномочий
по применению физической силы, специальных
средств и оружия и др.).
Таким
образом, правомерные поступки, исключающие
преступность деяния, учеными-криминалистами
классифицируются по различным основаниям:
в зависимости от отраслевой принадлежности
норм — на поступки, предусмотренные
уголовным законом и иными отраслями
законодательства; по юридической форме
— на поступки, связанные с осуществлением
субъективного права, выполнением
обязанностей и исполнением служебного
долга.
Представляется,
что ряд классификационных признаков
носит искусственный характер. Так, Ю. В.
Баулин приводит следующее деление
обстоятельств, исключающих преступность
деяния. По субъекту — на поступки,
совершаемые общими и специальными
субъектами; по объему действия — нормы
широкой, ограниченной и узкой сфер
действия; нормы — на общие и специальные;
факторы, образующие правовое основание,
на две группы: а) создающие большую
опасность причинения вреда правоохраняемым
интересам; б) грозящие относительно
небольшой опасностью этим интересам;
по вертикали поступки внешне подпадают
под признаки: 1) нескольких разнородных
преступлений; 2) нескольких однородных
преступных посягательств; 3) одного
какого-либо преступления.
По
своей сути любая классификация
обстоятельств, исключающих преступность
деяния, ничего не меняет в их сущности.
Как нами было отмечено выше, предлагаемые
учеными деления на группы, как правило,
носят теоретический характер. Мы
придерживаемся следующего деления
обстоятельств: 1) предусмотренные
уголовным законом; 2) другие обстоятельства,
исключающие общественную опасность
деяния. Так, если в действующем уголовном
законе шесть обстоятельств, исключающих
преступность деяния, то, согласно
предложенной нами классификации, все
шесть и будут относиться к первому
пункту. При этом во второй будут входить
теоретически высказанные обстоятельства,
которые не предусмотрены действующим
уголовным законодательством.
Следующей
составляющей научного исследования
обстоятельств, исключающих преступность
деяния, является определение их места
в теории уголовного права. Важное
функциональное значение обстоятельств,
исключающих преступность деяния,
заключается в том, что этот уголовно-правовой
институт обладает свойством обязательного
и безусловного признания правомерным
причинения вреда охраняемым уголовным
законом отношениям, что исключает
уголовную ответственность. В уголовном
праве, помимо норм об обстоятельствах,
исключающих преступность деяния, есть
нормы, освобождающие от уголовной
ответственности. К такого рода нормам
относятся нормы о невменяемости,
недостижении лицом возраста уголовной
ответственности, малозначительности
деяния и др. Все эти уголовно-правовые
нормы объединяет функциональное
назначение: предусматривать обстоятельства,
исключающие само основание уголовной
ответственности — преступное деяние, и
тем самым служить для разграничения
преступного и непреступного.
Как
уже неоднократно отмечалось, основанием
уголовной ответственности является
совершение преступного деяния. Вместе
с тем в целом ряде случаев поведение
человека с внешней стороны может быть
похожим на преступление, однако не
является таковым по существу. Так, не
преступно общественно опасное
посягательство невменяемого, малолетнего
или при малозначительности опасности.
Перечень обстоятельств, влияющих на
признание деяния непреступным, должен
быть определен только в уголовном
законе. Всех их объединяет то, что они
в любом случае исключают основание
уголовной ответственности, т.е.
преступность деяния, а следовательно,
и саму возможность возложения на лицо
уголовной ответственности за деяние.
В числе таких обстоятельств и находят
свое место поступки, исключающие
преступность деяния.
Для
правильного понимания юридической и
социальной природы обстоятельств,
исключающих преступность деяния, о чем
мы говорили выше, их следует отграничивать
от иных оснований, исключающих уголовную
ответственность, и в частности от
добровольного отказа от преступления
(ст.
31
Уголовного кодекса Российской Федерации
(далее — УК РФ)), освобождения от уголовной
ответственности в связи с истечением
сроков давности (ст.
78
УК РФ).
Юридическая
природа совершенных ранее действий не
может измениться за давностью содеянного.
Они сохраняют все признаки преступления,
о чем свидетельствует уже тот факт, что
освобождение от уголовной ответственности
и наказания всегда предполагает
установление виновности обвиняемого.
Следовательно, преступление, не влекущее
уголовно-правовой ответственности за
давностью его совершения, не утрачивает
своего качества — общественной опасности
и противоправности, так как свершившийся
факт нельзя сделать несуществующим.
Такие деяния, оставаясь общественно
опасными, исключают уголовную
ответственность лишь в связи с отсутствием
в них одной из сторон состава преступления.
На
наш взгляд, не могут также рассматриваться
в системе обстоятельств, исключающих
общественную опасность и противоправность
деяния, и поступки, которые в силу
малозначительности не представляют
общественной опасности, так как
малозначительность сама по себе не
является обстоятельством, вообще
исключающим общественную опасность, а
тем более противоправность. По своему
юридическому содержанию малозначительные
деяния не утрачивают антиобщественной
направленности, а по форме напоминают
преступление, ибо субъект виновно
совершает запрещенное законом деяние.
Лицо при этом не несет уголовной
ответственности за содеянное, но
наказывается в административном или
дисциплинарном порядке.
Все
эти обстоятельства лишний раз подтверждают
вывод об исключительной важности
правильного определения юридического
основания неприменения уголовной
ответственности: освобождения от нее
на основании признаков, обусловленных
уголовным законом, или ее устранения,
исключения при обстоятельствах,
исключающих преступность деяния.
В
первом случае речь идет о лице, совершившем
преступление, во втором — о лице, не
совершившем такового. Поэтому
представляется неправильным встречающееся
в литературе определение обстоятельств,
устраняющих общественную опасность и
противоправность деяния, как «обстоятельств,
освобождающих от уголовной ответственности».
Нельзя согласиться с теми правоведами,
которые относят их к основаниям
освобождения от уголовной ответственности.
Думается,
что разграничение понятий «исключение
уголовной ответственности» и
«освобождение от уголовной
ответственности» имеет не только
важное юридическое, но и нравственное
значение. Исключение уголовной
ответственности и освобождение от
таковой объединяет то, что специально
уполномоченные органы государства не
возлагают на данное лицо ограничения
личного, имущественного и иного характера,
предусмотренные уголовным законом, в
частности связанные с вынесением
обвинительного приговора суда, назначением
и отбыванием уголовного наказания, а
также наличием судимости. Важное отличие,
однако, заключается в том, что при
исключении уголовной ответственности
отсутствует само основание такой
ответственности, т.е. преступное деяние.
Напротив, об освобождении от уголовной
ответственности можно говорить тогда,
когда лицо уже совершило преступное
деяние, однако при наличии указанных в
уголовном законе оснований, которые
характеризуют учиненное деяние или
личность преступника, правоохранительные
органы или суды освобождают данное лицо
от уголовной ответственности.
Главное
отличие отмеченных уголовно-правовых
институтов от обстоятельств, исключающих
преступность деяния, на наш взгляд,
заключается в следующем. В случае
причинения вреда при обстоятельствах,
исключающих преступность деяния,
отсутствуют признаки преступления, в
указанных же уголовно-правовых институтах
наличествуют все признаки преступления,
но нет субъекта преступления, поэтому
они имеют иную юридическую природу и
не могут быть отнесены к обстоятельствам,
исключающим преступность деяния. В
действующем в настоящее время уголовном
законодательстве наряду с традиционными
названы и другие обстоятельства, по
которым возможно освобождение от
уголовной ответственности (ст.
ст. 75
— 76,
78,
84
УК РФ).
Учеными
приводится система обстоятельств,
исключающих преступность деяния, и
обстоятельств, освобождающих от уголовной
ответственности. Так, В. Е. Пономарь
подразделяет обстоятельства, исключающие
уголовную ответственность, на две
группы: 1) свидетельствующие об отсутствии
отдельных признаков преступления или
его состава (отсутствие противоправности
деяния, малозначительность деяния,
исключающая признак общественной
опасности, невиновное причинение вреда,
добровольный отказ от преступления);
2) уничтожающие преступность деяния
(необходимая оборона, причинение вреда
при задержании лица, совершившего
преступление, крайняя необходимость,
физическое и психическое принуждение,
обоснованный риск, исполнение приказа
или распоряжения).
И. И.
Слуцкий разделил данные обстоятельства
на три группы: 1) обстоятельства, в которых
ярко выражены общественная полезность
и правомерность поведения людей; 2)
обстоятельства, которые хотя и исключают
общественную опасность и наказуемость
деяния, но в ряде случаев не являются
полезными и правомерными; 3) физическое
принуждение и непреодолимая сила.
Отличие последней группы обстоятельств
от всех остальных автор видит в том, что
в этих случаях поведение человека
является вынужденным, так как определяется
обстоятельствами, не позволяющими
действовать по своему усмотрению.
На
наш взгляд, предусмотренные в УК
РФ обстоятельства, исключающие и
освобождающие от уголовной ответственности,
необходимо разделить на три группы:
общественно полезные, целесообразные
(социально приемлемые), правомерные
действия, направленные на устранение
вреда охраняемым уголовным законом
интересам. К ним следует отнести
необходимую оборону, причинение вреда
при задержании лица, совершившего
преступление, крайнюю необходимость,
обоснованный риск, физическое или
психическое принуждение и исполнение
приказа или распоряжения.
Следует
отметить, что тема необходимой обороны
и других обстоятельств, исключающих
преступность деяния, стоит в известной
мере особняком в теории уголовного
права. Весь основной материал уголовного
законодательства и теории уголовного
права посвящен тому, какие действия
запрещены уголовным законом и какие
правовые последствия наступают в случае
нарушения уголовно-правового запрета.
Рассматриваемые нами обстоятельства,
напротив, являются исключающими
преступность деяния и уголовную
ответственность.
Структура
уголовно-правовых норм об обстоятельствах,
исключающих преступность деяния,
относится к числу специальных,
дифференцирующих правовое регулирование.
В зависимости от характера содержащихся
предписаний и способов их воздействия
на поведение субъектов рассматриваемые
нормы некоторые правоведы подразделяют
на три группы: управомочивающие
(правоустанавливающие), или дозволительные,
обязывающие, уполномочивающие.
Нормы,
закрепляющие обстоятельства, исключающие
преступность деяния, являются, по нашему
мнению, нормами-исключениями из общих
правил по отношению к норме, определяющей
понятие преступления. В этих нормах
нужно различать охранительные,
поощрительные правоотношения и
правоотношения, регулирующие правомерность
причинения вреда охраняемым уголовным
законом интересам. Правоотношение,
возникающее при несоблюдении условий
правомерности необходимой обороны и
других обстоятельств, исключающих
преступность деяния, ничем не отличается
от правоотношений, возникающих при
совершении другого преступного поведения,
и обычно называется регулятивным. А.В.
Наумов видит здесь только одно
правоотношение — регулятивное.
Но
существует и другая точка зрения. По
мнению С. Г. Келиной, более правильно
считать такое правоотношение
управомочивающим, так как законодатель
дает право на необходимую оборону,
обоснованный риск, неисполнение
незаконного приказа и т.д. и обеспечивает
непривлечение к уголовной ответственности
в случае причинения вреда при использовании
этого правомочия.
Дискуссионным
является вопрос о том, можно ли считать
нормы, регламентирующие обстоятельства,
исключающие преступность деяния,
поощрительными нормами уголовного
права. На этот счет в уголовно-правовой
литературе высказано несколько точек
зрения. Ряд специалистов считают, что
нормы о необходимой обороне, крайней
необходимости и т.д. не являются
поощрительными, так как они не прибавляют
ничего ко всему объему прав людей, не
дают им никаких новых благ. При этом
другие специалисты полагают, что нормы,
закрепляющие такие институты, как
необходимая оборона, задержание лица,
совершившего преступление, и добровольный
отказ от преступления, являются
поощрительными.
Не
являются поощрительными, по мнению ряда
авторов, нормы о необходимой обороне,
крайней необходимости и задержании
преступника, а также уголовно-правовые
нормы других отраслей законодательства,
регулирующие рассматриваемые правомерные
поступки.
На
наш взгляд, следует согласиться с мнением
тех ученых, которые считают, что нормы
об обстоятельствах, исключающих
преступность деяния, не могут
рассматриваться как поощрительные. Нет
оснований говорить о правовом поощрении
в ситуации, когда правомерное поведение
не влечет за собой положительных
уголовно-правовых последствий по
сравнению с тем состоянием, в котором
субъект находился до совершения названных
действий. Кроме того, следует отметить,
что в нормах не предусмотрено какое-либо
конкретное правовое поощрение, т.е.
закрепленное в праве государственное
одобрение должного поведения. Способ
воздействия поощрительных норм строится
на том, что лицо не обязывается, а
побуждается к достижению полезного для
государства результата.
Специфика
социального назначения поощрительных
норм в уголовном праве состоит в том,
что они призваны сыграть роль конкретных
стимуляторов деятельности. Важно, чтобы
социально полезная направленность
действий гражданина проявлялась не
только в экстремальных ситуациях, но и
в обыденной жизни, при выполнении своих
повседневных обязанностей. Поощрительные
нормы права обеспечивают реализацию
субъектом своих обязанностей, вытекающих
не только из правовых, но и из моральных
норм, приучают его к сознательному
исполнению служебного и общественного
долга.
Вывод
о том, является ли та или иная норма
поощрительной, зависит прежде всего от
того, каким с точки зрения социального
значения является регулируемое ею
поведение. Как уже отмечалось выше,
поступки, исключающие преступность
деяния, по общему правилу общественно
полезны, т.е. в целом заслуживают
поддержки, защиты, стимулирования со
стороны общества и государства. Особенно
ценно такое поведение, когда в основе
его побудительных мотивов лежат
рассматриваемые нормы. В этом случае
субъект предвидит результаты своего
действия, знает позицию закона по данному
вопросу. Иными словами, правовая норма,
воздействуя на интересы субъекта, ставит
перед ним определенные цели и тем самым
способна стимулировать позитивное
отношение к требованиям общества.
Следовательно, основанием поощрения в
данном случае является правомерный
специфический поступок. Видом же
заключенного в названных нормах поощрения
выступает предусмотренное ими исключение
уголовной ответственности за причиненный
вред.
ДОСТАТОЧЕН
ЛИ ПЕРЕЧЕНЬ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ, ИСКЛЮЧАЮЩИХ
ПРЕСТУПНОСТЬ ДЕЯНИЯ? А. В. С АВИНСКИЙ
В
теории уголовного права под обстоятельствами,
исключающими преступность деяния (далее
также — ОИПД), принято понимать сознательные
и волевые действия лица, сопряженные с
причинением какого-либо вреда охраняемым
интересам, но в силу их социальной
полезности признаваемые уголовным
законом правомерными, исключающими
уголовную ответственность лица за
причиняемый вред. Институт ОИПД призван
стимулировать социально полезные и
целесообразные действия граждан,
направленные на устранение возникающих
угроз правоохраняемым общественным
отношениям.
В
действующем Уголовном кодексе РФ 1996
года перечень ОИПД в сравнении с
предыдущим кодифицированным уголовным
законом существенно пополнился. Теперь
их стало шесть: необходимая оборона
(ст.
37),
причинение вреда при задержании лица,
совершившего преступление (ст.
38),
крайняя необходимость (ст.
39),
физическое или психическое принуждение
(ст.
40),
обоснованный риск (ст.
41),
исполнение приказа или распоряжения
(ст.
42)
— вместо двух (необходимая оборона и
крайняя необходимость) по УК
РСФСР 1960 года. Помимо «общих» ОИПД,
предусмотренных главой
8
УК РФ и устраняющих в их рамках преступность
любого общественно опасного деяния,
есть еще специальные обстоятельства
такого рода, сформулированные в
примечаниях
к статьям 151,
308,
316,
322
Особенной части УК РФ, которые исключают
преступность только запрещаемых
указанными статьями деяний.
В
течение многих лет рассматриваемый
институт остается одним из наиболее
дискуссионных в российском уголовном
праве. Не затихают научные споры по
поводу юридической природы как в целом
ОИПД, так и отдельных их видов. Серьезные
проблемы нередко возникают при применении
норм об ОИПД, предусмотренных действующим
УК
РФ. Активно обсуждается вопрос о
целесообразности дальнейшего расширения
законодательного перечня ОИПД.
На
последнем вопросе сосредоточим внимание
в данной статье. Критерием для ответа
на него, считаем, должны быть потребности
уголовно-правовой защиты прав граждан,
обеспечения правоохраняемых интересов
общества и государства.
Отечественной
уголовно-правовой доктрине, зарубежному
уголовному праву известен ряд ОИПД,
которые на сегодняшний день вообще не
получили отражения в действующем
российском законодательстве.
Реалии
противодействия организованным формам
преступности, наркобизнесу, терроризму
обусловливают необходимость законодательной
легализации такого обстоятельства,
исключающего преступность деяния, как
«мнимое соучастие». Сущность его
состоит в том, что внедренные
правоохранительными органами в различного
рода преступные структуры лица наделяются
правом вынужденно «соучаствовать»
в их противоправной деятельности в
интересах ее выявления, предупреждения,
пресечения и раскрытия. Практика
убедительно показывает, что вскрывать
в упреждающем режиме готовящиеся
преступные замыслы, пути, способы и
средства их реализации могут только
лица, располагающие доверием главарей
и участников преступных организаций.
Указанные задачи решаются правоохранительными
органами в рамках оперативно-розыскного
мероприятия «Оперативное внедрение»,
действенность которого без «мнимого
соучастия» существенно снижается.
Кстати говоря, подобный «мнимому
соучастию» институт предусмотрен
законодательством ряда штатов США,
ведущих стран Европы и бывших республик
СССР.
Настоятельная
потребность эффективного противодействия
преступности, прежде всего коррупции,
обусловила настойчивые предложения
узаконить в российском законодательстве,
по примеру США и других западных стран,
«правомерную провокацию»,
осуществляемую сотрудниками
оперативно-розыскных органов в целях
выявления и пресечения преступной
деятельности. Предлагая возвести ее в
ранг ОИПД, С. Радачинский обосновывает
это следующим образом. » Провокация,
— пишет он, — которая может иметь место
при проведении оперативно-розыскных
мероприятий с целью выявления преступной
деятельности и причастных к ней лиц для
предотвращения более тяжких преступлений,
является действием общественно полезным.
Хотя она и причиняет вред охраняемому
объекту, но это происходит в целях защиты
более важного объекта и, как нам
представляется, данный вред должен быть
меньшим по сравнению с предотвращенным
вредом».
За
легитимацию провокации как
оперативно-розыскного средства выступает
Н. Егорова: «Угроза общественной
безопасности, создаваемая взяточничеством,
а также невозможность его выявления и
пресечения другими способами являются
оправданием оперативного эксперимента,
в ходе которого лицо, осуществляющее
оперативно-розыскную деятельность,
выполняет функцию подстрекателя.
Противоположного
мнения придерживаются В. В. Комиссаров
и П. С. Яни: «Провокационно-подстрекательскую
деятельность сотрудников правоохранительных
органов следует рассматривать в качестве
нового, пока не отраженного в гл.
8
УК РФ обстоятельства, исключающего
преступность деяния, совершенного
лицом, в отношении которого эта
деятельность осуществлялась
»
(выделено нами. — А. С.
).
Т.
Орешкина высказывает предложение о
дополнении законодательного перечня
ОИПД таким новым обстоятельством, как
«непреодолимая сила».
В
рамках журнальной статьи невозможно
дать развернутую оценку предлагаемым
новациям, касающимся введения новых
видов обстоятельств, исключающих
преступность деяния. Важно другое:
ученые-юристы их законодательный
перечень не рассматривают как нечто
неизменное, полагают возможным пополнять
его в интересах обеспечения прав граждан,
защиты правоохраняемых интересов
общества и государства. Безусловно,
подобным законодательным решениям
должна предшествовать тщательная,
всестороння научная проработка. Если
же решения о законодательном введении
рассмотренных выше и других новых видов
ОИПД будут приняты, то целесообразно
будет посвятить им соответствующие
статьи в главе
8
УК РФ.
Есть
еще одна специфическая группа ОИПД: они
регламентированы не уголовным, а иными
отраслевыми законодательствами. Речь
идет о «согласии потерпевшего на
причинение вреда», «исполнении
закона», «использовании собственного
права», «осуществлении общественно
полезных профессиональных функций»,
др. Более того, некоторые из них фактически
участвуют в регулировании общественных
отношений в ряде сфер (правоохрана,
борьба с терроризмом, медицина, спорт).
Примерами могут служить такие, например,
ситуации: хирург вырезает у больного
часть желудка; пожарные при тушении
жилого дома разрушают прилегающие
постройки; собственник уничтожает
принадлежащее ему имущество; хоккеист
наносит сопернику тяжелую травму в ходе
матча. Во всех названных и иных подобных
им случаях причинение охраняемым
общественным отношениям вреда не влечет
за собой уголовной ответственности,
так как совершение всех таких действий
дозволяется соответствующими нормами
действующих федеральных законов. Причем
в подавляющем большинстве случаев
правомерность совершаемых действий
презюмируется внепроцессуально.
Главное
отличительное свойство ОИПД этой группы,
на наш взгляд, состоит в том, что
непреступность действий, совершаемых
в их рамках, обусловливается их заведомо
очевидной правомерностью. Именно в силу
очевидности нет необходимости и в
процессуальном установлении правомерности
совершаемых формально вредоносных
действий. Если же у «потерпевших»
от совершенных в рамках этих ОИПД
действий возникают сомнения по поводу
правомерности причиненного им вреда,
то соответствующая уголовно-процессуальная
проверка проводится, по ее результатам
принимается решение о возбуждении
уголовного дела или об отказе в уголовном
преследовании.
В
отечественной юридической литературе
озвучены аргументы в пользу включения
в УК
РФ в качестве исключающих преступность
деяний таких обстоятельств, как «согласие
на причинение вреда», «исполнение
закона» , «выполнение служебных
обязанностей или служебного долга»,
«осуществление собственного права».
Теоретической
основой подобных предложений служит
научная позиция, высказанная в свое
время Ю. В. Баулиным. Он полагает, что в
УК
РФ необходимо дать лишь «общее
определение» обстоятельств, исключающих
преступность деяния, и их примерный
перечень, что предоставит возможность
считать такими обстоятельствами и иные
подобные обстоятельства, прямо не
указанные в уголовном законе.
У
данной точки зрения имеются оппоненты.
А. Г. Кибальник, например, утверждает,
что подобная позиция не соответствует
принципу законности и запрету на
применение норм уголовного права по
аналогии.
Такого
же мнения придерживается А. А. Мордовина.
«Основываясь на принципе законности,
— считает она, — обстоятельства, исключающие
преступность деяния, следует
регламентировать только в уголовном
законе. Такой вывод не означает, что
теория уголовного права не может
разрабатывать иные виды исследуемых
обстоятельств. Однако они должны
признаваться таковыми только после
появления формального признака —
закрепления в УК
РФ».
Как
нам представляется, отсутствие в
уголовном законодательстве каких-либо
указаний об ОИПД, регламентированных
другими федеральными законами, оставляет
их не полностью легитимными в
уголовно-правовом отношении. Однако
«узаконивать» их через включение
в главу
8
УК РФ, думается, вряд ли целесообразно.
Ведь в этом случае возникнет обременительная
и неоправданная во всех отношениях
необходимость процессуальной проверки
каждой, даже самой заведомо правомерной
ситуации, связанной с данными
обстоятельствами.
Разрешить
сложившуюся противоречивую ситуацию,
думается, можно следующим образом. Главу
8
УК РФ дополнить статьей 36.1 «Понятие
и виды обстоятельств, исключающих
преступность деяния»
следующего содержания:
«Статья
36.1. Понятие и виды обстоятельств,
исключающих преступность деяния
1.
Обстоятельства, исключающие преступность
деяния, — это формально содержащие
признаки преступления общественно
полезные и целесообразные деяния,
направленные на устранение угроз
правоохраняемым общественным отношениям
и в силу этого признаваемые специальными
указаниями уголовного закона непреступными.
