Основные уровни языковой структуры. Семантика показана как второй, самый верхний уровень, охватываемый прагматикой и включающий синтаксис.
Сема́нтика (от др.-греч. «обозначающий») — раздел лингвистики, изучающий смысловое значение единиц языка.
Лексическая
семантика — раздел семантики, в котором
изучается значение слов. Говоря более
точно, эта дисциплина изучает значение
слов как единиц лексической подсистемы
языка (называемой также словарным
составом языка, или просто его словарем,
или лексиконом, или лексикой) и как
единиц речи. Таким образом, объектом
исследования в лексической семантике
является слово, рассматриваемое со
стороны его означаемого.
Поскольку
слово является объектом изучения и
таких дисциплин, как лексикология и
лексикография, необходимо остановиться
подробнее на соотношении этих дисциплин.
Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 10 июня 2023 года; проверки требует 1 правка.
Лексическая семантика является частью семантики, которая занимается значениями (подразделяя их на денотат и коннотат) отдельных лексических элементов слов, морфем и лексем, отличаясь, таким образом, от семантики предложений.
Основу лексической семантики составляют:
Центральными понятиями в лексической семантике являются лексические связи и то, насколько значение отдельного слова определяется значением предложения в целом, которое называется в таком случае семантической сетью. Также обращают внимание на отношения значений разных слов. Центральными являются понятия синонимия, антонимия, гиперонимия, гипонимия, а также знаменательные и служебные слова. Важную роль играют также омонимы и паронимы, но они связаны как с внешней формой (написанием) слов, так и с их значением.
Лексические
значения слова, их типы, развитие и
изменения изучает лексическая
с е м а н т и к а
(семасиология) (гр. s Їemasia — обозначение
+ logos — учение). Грамматические значения
слова рассматриваются в грамматике
современного русского языка.
Все предметы и
явления действительности имеют в языке
свои наименования. Слова указывают на
реальные предметы, на наше отношение к
ним, возникшее в процессе познания
окружающего нас мира. Эта связь слова
с явлениями реальной действительности
(денотатами) носит нелингвистический
характер, и тем не менее является
важнейшим фактором в определении природы
слова как знаковой единицы.
Слова называют не
только конкретные предметы, которые
можно увидеть, услышать или осязать в
данный момент, но и понятия об этих
предметах, возникающие у нас в сознании.
П о н я т и е
— это отражение в сознании людей общих
и существенных признаков явлений
действительности, представлений об их
свойствах. Такими признаками могут быть
форма предмета, его функция, цвет, размер,
сходство или различие с другим предметом
и т. д. Понятие является результатом
обобщения массы единичных явлений, в
процессе которого человек отвлекается
от несущественных признаков,
сосредоточиваясь на главных, основных.
Без такого абстрагирования, т. е. без
абстрактных представлений, невозможно
человеческое мышление.
Понятия формируются
и закрепляются в нашем сознании с помощью
слов. Связь слов с понятием
(с и г н и ф и к а т и в н ы й
фактор) делает слово орудием человеческого
мышления. Без способности слова называть
понятие не было бы и самого языка.
Обозначение словами понятий позволяет
нам обходиться сравнительно небольшим
количеством языковых знаков. Так, чтобы
выделить из множества людей одного и
назвать любого, мы пользуемся словом
человек. Для обозначения всего богатства
и разнообразия красок живой природы
есть слова красный, желтый, синий, зеленый
и т. д. Перемещение в пространстве
различных предметов выражается словом
идет (человек, поезд, автобус, ледокол
и даже — лед, дождь, снег и под.).
Толковые словари
русского языка наиболее емко отражают
системные связи слов. Они представляют
собой разной степени полноты и точности
перечни слов, из которых состоит
лексическая система во всем многообразии
и сложности ее функционирования в языке.
Так, слово остров не указывает на
географическое положение, величину,
название, форму, фауну, флору какого-либо
конкретного острова, поэтому, отвлекаясь
от этих частных признаков, мы называем
этим словом любую часть суши, со всех
сторон окруженную водой (в океане, море,
на озере, реке) Таким образом, в словах
закрепляются те существенные особенности
и свойства предметов, которые позволяют
отличать целый класс предметов от других
классов.
Однако не все слова
называют какое-либо понятие. Их не
способны выражать союзы, частицы,
предлоги, междометия, местоимения,
собственные имена. О последних следует
сказать особо.
Есть имена
собственные, называющие единичные
понятия. Это имена выдающихся людей
(Шекспир, Данте, Лев Толстой, Шаляпин,
Рахманинов), географические названия
(Волга, Байкал, Альпы, Америка). По своей
природе они не могут быть обобщением и
вызывают мысль о предмете, единственном
в своем роде.
Личные имена людей
(Александр, Дмитрий), фамилии (Голубев,
Давыдов), напротив, не рождают в нашем
сознании определенного представления
о человеке.
Нарицательные же
существительные (историк, инженер, зять)
по различительным признакам профессий,
степени родства позволяют составить
какое-то представление о людях, названных
этими словами.
Клички животных
могут приближаться к обобщенным
наименованиям. Так, если коня зовут
Буланый, это указывает на его пол и
масть, Белкой обычно называют животных,
имеющих белую шерсть (хотя так можно
назвать и кошку, и собаку, и козу). Так
что разные клички по-разному соотносятся
с обобщенными наименованиями.
Двойственность предмета семантики
Семантика,
как и всякая научная дисциплина, имеет
свой предмет. Но определить этот предмет
не так просто, как это может показаться.
Хотя большинство лингвистов согласилось
бы с тем, что семантика изучает значение
языковых выражений, на вопрос о том,
что следует понимать под значением, не
существует общепринятого ответа
(подробнее о разных значениях
«значения» см. раздел 1.2.3). Из-за разного
понимания предмета по-разному проводятся
границы между семантикой и другими
лингвистическими дисциплинами, в
частности, между семантикой и
прагматикой. Поэтому вопрос о предмете
семантики заслуживает самого внимательного
рассмотрения.
Для
начала, чтобы избежать «теоретически
ангажированного», и в силу этого
неоднозначного термина «значение»,
используем нейтральный термин
«содержание», или «информация» и будем
считать, что семантика — раздел
языкознания, изучающий содержание
единиц языка и тех речевых произведений,
которые из этих единиц строятся.
Теперь
обратим внимание на тот факт, что во
многих естественных языках для
обозначения содержания языковых
выражений существует не одно, а (по
меньшей мере) два слова;
смыт
и
значение
в
русском языке, Sinn
и
Bedeutung
в
немецком, sense
и
meaning
в
английском, смисъл
и
значение
в
болгарском, jekntoseg
и
irtelem
в
венгерском.
Что
это — случайность, пример языковой
избыточности или же отражение того
факта, что в сознании носителей языка
присутствует два связанных между собой,
но не тождественных понятия о содержании,
соответствующие двум ипостасям сущности,
которую мы нерасчлененно обозначаем
как «содержание» языкового выражения
или «информацию», передаваемую этим
выражением? Если нам удастся показать,
что верно последнее, то станет понятна
причина разногласий в понимании значения
как предмета семантики: ведь если у
содержания языковых выражений есть по
меньшей мере две разных ипостаси, то
предметом семантики (значением) можно
объявить либо одну из них, либо другую
и, в соответствии с этим, проводить
границы данной области языкознания.
1.1.1.
Значение и смысл — две ипостаси
содержания
Попробуем
доказать двойственность предмета
семантики, выявив понятия, воплощаемые
в словах значение
и
смысл
русского
языка, которые мы часто употребляем в
обыденной жизни, не задумываясь над
тем, что за ними стоит. Для этого необходим
анализ контекстов, в которых данные
слова обозначают тот или иной вид
информации. Назовем такое употребление
интересующих нас слов «информационным».
Признаком
«информационного» употребления наших
слов является возможность замены их
на описательные выражения типа ‘то, что
X означает / обозначает / выражает’ или
‘то, что кто-то хотел сказать, употребляя
X’ без ущерба для содержания исходного
сообщения и без нарушения его правильности.
Так, в примере:
Значение
этой надписи не ясно.
слово
значение
имеет
«информационное» употребление, что
показывает
(1′)
Не
ясно, что означает эта надпись.
А
в примере
:
Значение
этого события огромно.
слово
значение
употреблено
не «информационно», так как замена его
на
описательный оборот нужного типа
невозможна:
(2′)
*То,
что означает / обозначает / выражает
это событие, огромно.
Синонимические
словари русского языка подают смысл
и
значение
в
интересующих нас употреблениях как
синонимы. Толковые словари, толкуя то
смысл
через
значение,
то
значение
через
смысл,
тем
самым тоже рассматривают эти слова как
синонимы, хотя и не абсолютные. Так, в
словаре СИ. Ожегова значение
определяется
как «то, что данное явление, понятие,
предмет значит, обозначает’, а смысл
как
‘значение, внутреннее содержание
чего-либо, постигаемое разумом’, Из
данных толкований видно, что при наличии
общей части, которую можно обозначить
как ‘содержание1
или ‘информацию’, второе отличается от
первого введением дополнительного
«участника ситуации» — постигающего
это содержание разума. Однако
иллюстративный материал словарных
статей недостаточен для того, чтобы
убедиться, что смысл
отличается
от значения
тем,
что он «постигается разумом», да и сама
формулировка отличительного признака
представляется слишком туманной.
Поэтому необходим более детальный
анализ различий в употреблении данных
слов.
Исследуем
контекстное окружение смысла
и
значения,
принимая
во внимание следующие его аспекты, или
параметры:
— носитель
‘содержания’, например надпись
в
или долгая
речь в
:
Смысл
этой долгой речи в том, что без денег
ничего не выйдет.
Он
исказил смысл моих слов.
Я
не исключаю, что в будущем слово «партия»
в восприятии населениянаполнится
каким-то другим смыслом.
Рассмотрим
эти параметры в указанной последовательности.
Тип
носителя содержания.
Множество выражений, выступающих в
роли носителя содержания хотя бы при
одном из анализируемых слов, разбивается
на три естественных класса: 1) названия
знаков по преимуществу (слово,
речь, стихи, элемент герба, обычай
красить яйца и
т. п.); 2) названия объектов природного
происхождения и стихийных процессов
(лицо,
природа, сон, суматоха и
т.п.); 3) названия искусственных объектов
и контролируемых процессов, для которых
знаковая функция выступает как
дополнительная к их главной функции.
Так, например, храм
— место
общения с Богом и вместе с тем знак,
несущий информацию об устройстве
Вселенной, ср.
:
а
казнь,
будучи
в первую очередь высшей мерой наказания,
во вторую очередь своей формой может
информировать о характере преступления.
Сравнивая
носители смысла
и
значения,
мы
увидим, что множество первых является
собственным подмножеством последних.
Смысл
могут
иметь доступные восприятию объекты
любого из трех классов, начиная со слов
и кончая наблюдаемой сценкой случайного
столкновения двух прохожих. Ср.
,
и
:
Значение
же
могут иметь только те носители информации,
для которых знаковая функция является
если не главной, то по крайней мере
побочной, а значит, существуют правила
и договоренности, регламентирующие
способ интерпретации таких носителей
в рамках некоторого сообщества. Если
же мы встречаем слово значение
применительно
к стихийному явлению, то это сразу
переводит данный феномен в разряд
знаков, т. е. намекает на включенность
его в какую-то знаковую систему. Так,
например, сон в следующем отрывке из
«Евгения Онегина» трактуется как
имеющий значение:
Ее
тревожит сновиденье. Не зная, как его
понять, мечтанья страшногозначенье
Татьяна
хочет отыскать. ( А.
С. Пушкин)
А
это влечет за собой представление о
том, что сон — текст на некотором языке,
который можно прочесть, воспользовавшись
сонником, своего рода толковым словарем
языка снов.
Таким
образом, сочетаемость смысла
и
значения
с
разными типами носителей показывает,
что понятие значения
в
обыденном сознании связано с презумпцией
существования знаковой системы,
элементом или текстом которой выступает
носитель значения. Понятие смысла
такой
презумпции не имеет.
Истолкование
смысла
и
значения
при
одном и том же типе носителя. Различие
между смыслом
и
значением
отчетливо
выявляется при сравнении способа их
истолкования (экспликации) при одном
и том же носителе. Для наших целей
достаточно рассмотреть хотя бы один
такой носитель — слово.
Когда
говорят о значении
слова, имеют
в виду прежде всего его словарное
толкование. См. следующие примеры:
Когда
говорят о смысле
слова,
то, как правило, имеют в виду нечто иное.
Что же именно?
Во-первых,
экспликацией смысла
слова может
выступать указание на множество тех
сущностей, которые могут обозначаться
данным словом (так называемый
экстеисиоиал, подробнее см. в разделе
И.2.2). Так происходит в тех случаях, когда
предполагается вариативность в оценке
границ этого множества. Ср.
:
Здесь
речь идет, конечно, не о разных словарных
толкованиях слова самостоятельность,
а
о том, какое конкретное множество прав
оппоненты признавали необходимым и
достаточным для применимости данного
слова.
Во-вторых,
объяснением смысла
слова может
считаться ответ на вопрос, почему у
слова, выражающего данное содержание,
оказалась именно такая форма (в
лингвистике это называют раскрытием
внутренней формы слова, его
словообразовательной мотивации). См.
и
:
В
изначальном смысле
слово
«культура» связано со словом
«почитание».(Из
газет)
Вникая
в некоторые слова, в их звучание, мы
находим их первоначальныйсмысл.
Слово «призвание» родилось от слова
«зов». ( К.
Паустовский)В-третьих,
под смыслом слова могут подразумеваться
ассоциируе-мые
с ним в сознании говорящих представления
как фактического, таки
оценочного характера (так называемые
ассоциации и коннотации). По-нимаемый
таким образом смысл
можно,
пользуясь метафорой писателяД,
Данина, сравнить с эхом, которое
раскатывается от слова и качествокоторого
зависит от социального рельефа жизни
вокруг. Ясно, что та-кого
рода смысл наиболее интересен у так
называемых идеологическихи
культурных слов. Ср.
:
Дягилевский
центр ставит своей задачей возвращение
высокого смысласлову
«меценат». ( Из
газет)
Итак,
в ходе анализа экспликаций разного
типа «содержаний» слова мы наблюдаем
отчетливую тенденцию к противопоставлению
‘значения’ как закрепленного за данной
единицей языка относительно стабильного
во времени и инвариантного содержания,
знание которого входит в знание данного
языка, ‘смыслу’ как связанной со словом
информации, изменчивой во времени,
варьирующей в зависимости от свойств
коммуникантов, знание которой не
обязательно для знания языка.
Анализ
остальных параметров контекста наших
слов лишь подтверждает выводы,
сделанные на основе двух предыдущих
параметров.
Определения
к значению
крайне
редки и обычно характеризуют только
место данного значения в системе других
значений в синхронии или диахронии
(ср. основное,
старое значение). Смысл же
имеет разветвленную систему определений,
образуемую тематическими группами,
соответствующими трем ипостасям смысла,
рассмотренным выше в связи со способами
истолкования ‘содержания’. При
экстенсиональной ипостаси смысла
употребляются определения широкий
и
узкий.
При
этимологической — с одной стороны,
определения типа изначальный,
исконный, с
другой — эпитеты типа загадочный
(ср.
замурованный
смысл научных слов (Г,
М. Шергова), т. е. свойственное большинству
научных терминов отсутствие
словообразовательной мотивации). В
ассоциативном понимании смысл
получает всю гамму определений,
характеризующих ощущения и эмоции
субъекта, вызванные осознанием
ассоциативно связанной со знаком
информации (см., например, определения
смысла
в
примере
).
Параметр
«операций» также отражает основное
противопоставление между смыслом
и
значением.
Поскольку
значение
— это
устойчиво закрепленное за знаком
содержание, то его можно устанавливать
и
затем знать,
в
то время как смысл
—
нечто изменчивое, нерегламентированное,
— приходится искать,
улавливать, разгадывать, подбирать
ключи к раскрытию и
т. п. Значение
знак
имеет как свою неотъемлемую принадлежность,
а смысл
знак
заключает
в себе как
нечто внешнее, временно наполняющее
собой, знак.
Приобрести
знак
может н значение,
и
смысл,
но
наполниться
— только
смыслом.
Это
различие не случайно. Глагол приобретать
обозначает
мгновенное изменение ситуации, а
наполняться
—
постепенное. Очевидно, что только при
отсутствии заданности связи между
знаком и некоторой информацией (что
характеризует концепт смысла)
установление
такой связи может мыслиться как длящийся
процесс и выражаться глаголом,
обозначающим постепенное изменение
положения дел.
Наконец,
анализ обстоятельственных оборотов,
уточняющих область бытования содержания,
показывает, что таковые типичны для
смысла
(см.
примеры
,
) и совершенно нехарактерны
для значения.
Указывая
на интерпретатора знака и ограничивая
время действия интерпретации, такие
обстоятельственные обороты вполне
совместимы с концептом смысла
как
изменчивого, варьирующегося, субъективного
содержания знака. С концептом значения
как
стабильного, общепринятого содержания
знака подобные обороты несовместимы,
так как у значения
соответствующие
«места» уже «заняты»: значение
знака
— это его содержание для всех членов
данного языкового сообщества на все
время действия договоренности.
Подведем
итог нашим наблюдениям. Рассмотренные
выше различия, получают единое
объяснение, если принять, что смыслу
и
значению
соответствуют
в сознании носителей языка два близких,
но отнюдь не тождественных концепта,
которые можно определить следующим
образом:
Значение
Х-а —
это информация, связываемая с Х-ом
конвенционально, т. е. согласно
общепринятым правилам использования
Х-а в качестве средства передачи
информации.
Смысл
Х-а для Y-aeT
—
это информация, связываемая с Х-ом в
сознании Y-a
в
период времени Т, когда Y
производит
или воспринимает X в качестве средства
передачи информации.
1.1.2.
Две концепции семантики: узкая н широкая
Итак,
содержание языковых выражений имеет
две ипостаси, воплощенные в обыденных
словах русского языка смысл и значение.
(Подчеркнем,
что речь идет не о соответствующих
терминах семантики, которые воплощают
разнообразные научные концепции
содержания языкового знака, рассматриваемые
в разделе 1.2.3). Каждая из этих двух
ипостасей по справедливости может
претендовать на то, чтобы быть предметом
семантики.
Рассмотрим
это различие во взглядах на предмет
семантики более подробно. При узкой
трактовке семантики на объект исследования
накладываются существенные
ограничения. Стараясь не покидать
пределов «чистой» лингвистики, языковеды,
стоящие на этой позиции, принципиально
отказываются от анализа содержательной
стороны речевых произведений в полном
её объеме и интересуются лишь той частью
содержания, которая закодирована
единицами языка, составляющими данный
речевой отрезок. Они исходят при этом
из того, что для передачи и понимания
такой информации человек использует
только свое знание языка и не обращается
к знаниям других типов: к сведениям об
авторе или адресате сообщения, о деталях
конкретной обстановки, в которой
употребляется данное высказывание,
к энциклопедической информации о тех
предметах и событиях, о которых идет
речь. Такой подход упрощает дело,
поскольку позволяет оперировать
предложениями, изолированными от
контекста их употребления. Однако ценой
такого упрощения является снижение
объяснительной силы теорий, реализующих
узкую концепцию семантики. Во-первых,
они могут проинтерпретировать только
полные и идеально правильные предложения,
поскольку интерпретация непол-, ных,
эллиптичных предложений типа:
требует
обращения к ситуации общения и знаниям
о мире. Однако наша повседневная речь
полна такого рода высказываний, которые
мы прекрасно понимаем, и эта наша
семантическая способность должна быть
описана и научно объяснена. Оставаясь
в рамках узкого подхода к семантике,
мы этого сделать не можем. Во-вторых,
мы не сможем объяснить весьма
распространенное в речи использование
языковых выражений не в прямом,
буквальном, а в переносном смысле. Так,
мы не сможем объяснить, почему на вопрос
типа (18), который, например, учитель
адресует ученикам в классе, вполне
уместным ответом может быть (19):
Хотя
языковое значение вопросительно-относительного
местоимения где
— это
своего рода переменная, областью
определения которой является
множество местонахождений, а ответ,
который должен указать конкретное
значение этой переменной, не содержит
никакой информации о местонахождении
Васи Иванова, этот ответ, вопреки
очевидному языковому несоответствию
заданному вопросу, рассматривается
как вполне корректный. Существует точка
зрения, что за объяснение явлений,
подобных тем, что проиллюстрированы
примерами
—(19), т. е. таких, которые
требуют выхода за узкие рамки анализа
закодированной исключительно
языковыми средствами информации, должна
отвечать другая, уже не собственно
лингвистическая, а «пограничная»
дисциплина, лежащая на стыке лингвистики
с психологией, социологией, когитологаей.и,
возможно, другими гуманитарными
науками — прагматика. Однако такой
подход связан с необходимостью проведения
четкой демаркационной линии между
собственно языковыми и экстралянгвистическими
знаниями, что в ряде случаев представляется
практически трудно осуществимым.
Поэтому вместо того, чтобы тратить
время и силы на «обустройство» и
«укрепление» границ «чистой» лингвистики,
лучше отнести к ведению лингвистической
семантики всю содержательную сторону
единиц языка и состоящих из этих единиц
речевых произведений независимо от
типа знаний, на которые мы опираемся
при ее выражении или понимании.
Если
термином «значение» мы договоримся
обозначать любое- со=-держание, информацию,
передаваемую посредством языка, то
тогда мы можем согласиться с традиционным
определением семантики как раздела
языкознания, изучающего значение
языковых выражений. Однако, как будет
видно из дальнейшего (см. 1.2.3), нередко
термин «значение» употребляется в
более узком смысле. Потому нам и
понадобился анализ возможных типов
языковой информации, проведенный в
разделе 1.1.1, что ограничившись традиционным
определением предмета семантики, мы
не дали бы ясного представления о его
границах.
Заметим,
что, как это часто бывает, термином
семантика обозначают не только
лингвистическую дисциплину, но и ее
предмет (объект). ( Это типичный пример
регулярной многозначности слова, речь
о которой пойдет в разделе II. 1.7). Так,
можно сказать, например, что «семантику
служебных слов невозможно описать без
обращения к широкому контексту их
употребления» или что «семантика
интонации начала изучаться сравнительно
недавно». Тем не менее, высказывание
Семантика
изучает семантику выглядит
явно нелепо из-за своей неинформативности:
в нем не сообщается о предмете речи
(семантике) никакой новой информации
(‘семантика изучает то, что является
объектом ее изучения’ или, если угодно,
‘наука, которая изучает семантику,
изучает семантику’). Это еще один пример
того, что для объяснения способности
человека отличать семантически
правильно построенные высказывания
от аномальных нужны не только точные
знания о значениях слов и правилах их
употребления, которые добывает семантика
в узком понимании, но и знания о принципах
и правилах речевого общения, учет
которых обеспечивает только широкая
концепция семантики.
Семантические проблемы ставились и обсуждались философской мыслью уже в глубокой древности. Таковы споры о происхождении значений слов и их отношении к бытию и мышлению, которые велись аналогистами и аномалистами в древности и номиналистами, реалистами, концептуалистами в Средние века; таково учение о суппозициях, то есть об изменениях значения слова в зависимости от контекста и конкретной ситуации, развиваемое средневековой схоластикой; таковы проблемы адекватности языкового выражения мышления и происхождения противоречий между ними, проблемы развития мышления и языка, выдвигаемые философией XVII—XVIII веков. Но все эти проблемы обсуждались вне связи с разработкой собственно лингвистических дисциплин, например, грамматики. В плане же собственно лингвистическом до XIX века включительно лишь одна дисциплина — этимология — затрагивала проблемы семантики, поскольку, разъясняя образование одних слов от других, она была вынуждена и регистрировать, и разъяснять изменения значений слов. Лишь во второй половине XIX века в связи с усилением интереса не только к звуковой, но и к «психологической» стороне языка встал вопрос о необходимости выделения семантики как учения об изменениях значения, поначалу только слов (см. Семантическое свойство). Сам термин «семантика» был введён французским лингвистом Бреалем. Одна из прикладных задач в исследовании семантики языка появилась с необходимостью адекватного поиска информации в интернете по запросу пользователя (см.: Релевантность). Теория семантического анализа направлена на решение задач, связанных с возможностью понимания смысла фразы и подачей запроса поисковой системе в необходимой форме.
Конец XIX — начало XX веков
В дальнейшем разработка семантики в конце XIX — начале XX веков проводилась почти исключительно представителями различных психологических направлений в лингвистике, пытавшихся найти в закономерностях, протекающих в индивидуальном сознании «психических процессов», основу закономерностей семантических изменений (развёрнутые построения у Вундта, Розвадовского, Мартинака, Яберга и др.). В 1910—1920-х годах семантика привлекает значительно большее внимание.
Лингвисты XIX и XX веков почти не касаются вопроса определения самого значения слова, предоставляя решение этого вопроса философам и психологам и удовлетворяясь отождествлением значения слова или с называемым им предметом, или с воспроизведением этого предмета в сознании говорящего — с представлением; особенно распространённым являлось последнее определение значения слова, повторяемое тогда как в популярных введениях в языковедение, так и в специальных трудах по семантике (Эрдманн, Нюроп). Только одна сторона значения слова подвергается более детальному обсуждению в лингвистике XIX — начала XX веков — это так называемое этимологическое его значение, то есть значение, вскрываемое в слове его этимологическим анализом, установлением связи его с другими словами того же или ближайших к нему языков. Проблема соотношения этого этимологического значения или, короче, этимона ко всему содержанию слова обсуждается в языковедении XIX века, начиная с Гумбольдта; предложенное Гумбольдтом определение этого соотношения как внутренней формы слова, выражающей данное в соответствующем языке воззрение на предмет, интерпретировалась психологистами как выражение в языке образного представления предмета (Штейнталь) или доминирующего признака представления (Вундт), а их противниками — как не связанная с содержанием слова структурность его формы (Марти).
Глава 1
Лексическая
семантика, лексикология и лексикография
Прежде
всего следует сказать, что лексикология
значительно старше лексической семантики.
Термин «лексикология» был впервые
введен во французской энциклопедии Д.
Дидро и Ж. Л. д’Аламбера в 1765 г. Поэтому
лексикология имеет сложившиеся традиции
в трактовке своего предмета, оформившиеся
в своего рода канон. Достаточно сравнить
между собой монографии и учебники по
лексикологии, написанные разными
авторами
Глава!
Лексическая
семантика, лексикология и лексикография
71
Сразу
же следует сказать, что данные вопросы
рассматриваются в каждой из дисциплин
с разной степенью полноты и глубины.
Так,
в силу своей состредоточенности на
означаемом словесного знака, лексическая
семантика более глубоко проникает в
его сущность, выявляя все многообразие
содержащейся в нем информации и более
точно анализируя его структуру.
Что
касается проблемы тождества слова, то
лексическая семантика разрабатывает
только один ее аспект — семантический,
т, е, вопрос о том, каковы критерии
отождествления множества выделенных
в тексте словоупотреблений как
вариантов одной и той же инвариантной
единицы лексической системы языка (или,
пользуясь терминологией, введенной в
разделе 1.3.2, каковы критерии отождествления
актуальных значений форм одного слова
как вариантов одного и того же узуального
значения этого слова и объединения
таких узуальных значений в рамках
единого виртуального значения лексической
единицы). В лексической семантике этот
вопрос решается в ходе углубленного
исследования явлений многозначности
(полисемии) и омонимии. В лексикологии
та же проблема трактуется более широко:
помимо семантической вариативности
слова (например, наличия у слова кислый
трех
семантических вариантов: кислый
1
со значением ‘обладающий вкусом, подобным
вкусу лимона или уксуса’; /смелый 2 со
значением ‘закисший вследствие брожения’
и кислый
3
со значением ‘уныло-тоскливый’) в ней
рассматривается также Фонетическая и
морфологическая вариативность (например,
фонетическими вариантами одного
слова считаются галоша
и
калоша,
морфологическими
— лиса
и
лисица).
Системные
отношения в лексике (парадигматические
и синтагматические) лексикология и
лексическая семантика освещают также
по-разному. Лексикология выделяет в
качестве таковых не только семантические,
т.е. основанные на значении, отношения
между словами в системе языка, но и
отношения, основанные на совпадении
или сходстве их формы — омонимию и
паронимию соответственно. Лексическая
семантика ограничивается выявлением
семантических отношений, но исследует
их более детально, чем традиционная
лексикология, которая долгое время
сводила все их многообразие к синонимии
и антонимии, и лишь в последнее время
включила в свой арсенал такие выявленные
в рамках лексической семантики отношения,
как гипонимия, сополо-женность или
конверсивность, а так же семантические
отношения между словами в речи —
синтагматические отношения. Хотя в
вопросе изучения синтагматических
отношений лексическая семантика
продвинулась гораздо дальше, о причинах
чего скажем несколько позже.
К
этим трем аспектам изучения слова и
сводится то общее, что позволяет считать
более молодую лексическую семантику
наследницей традиционной лексикологии.
Какие же вопросы из тех, что входят в
предмет лексикологии не рассматриваются
в лексической семантике? Это, во-первых,
проблема отдельности слова: что считать
отдельным словом в данном языке в
отличие, с одной стороны, от морфемы, с
другой стороны, от словосочетания.
Во-вторых, это вопросы стратификации
словарного состава языка по строго
ограниченному количеству оснований:
1) по происхождению: лексика исконная
vs
заимствованная
из того или иного языка; 2) по
употребительности: лексика активная
vs
пассивная;
3) по связи с определенным стилем и
некоторые другие.
Лексическую
семантику вопросы о том, является ли
изучаемое слово заимствованным или
исконным словом данного языка, принадлежит
ли оно к активному или пассивному пласту
лексики и т. д. сами по себе не интересуют.
Они попадают в поле ее зрения лишь
постольку, поскольку могут оказаться
связанными с теми или иными особенностями
употребления слова. Так, связь слова
с определенным стилем или определенной
сферой употребления с точки зрения
лексической семантики предстает как
разновидность информации об условиях
употребления слова, или, что то же самое,
как часть его прагматического значения.
С
другой стороны, целый ряд важных вопросов,
изучаемых современной лексической
семантикой, ие входил в компетенцию
традиционной лексикологии. И проистекало
это из того обстоятельства, что предмет
лексикологии — лексика — понимался
как автономная часть языка, существующая
наравне с такими же автономными его
частями, как фонетика и грамматика, В
связи с этим каждое слово трактовалось
как автономная сущность, которую можно
описывать и анализировать, вырвав ее
из контекста, искусственно изолировав
из фразы. Явно в недостаточной степени
привлекался к описанию значения слова
и так называемый вертикальный
контекст, т.е. значения слов, связанных
с данным по содержанию и образующих с
ним единую систему значений. Как мы уже
сказали,
Семантика
как лингвистическая дисциплина